16+
воскресенье 19 ноября 2017,   11:19:01
USD
EUR
Например: выборы
Новости » Летопись Победы
К мужу... На войну
Участники великой войны, Победители – они для нас, нынешних, настоящие герои. Но кем они были в повседневности, что давало им силы на фронте и трудовом поприще в неоднозначную эпоху? Об этом на примере своего отца рассказывает автор

Смотрю на старую фотографию моих родителей, и сердце наполняют нежность и жалость. Какие они молодые, красивые, как благородно, с достоинством держатся в своей скромной выходной (!) одежонке! Какое терпение и внутренняя готовность ко всему, что встретится в жизни, не сулившей ничего хорошего, кроме любви! Хотя… разве мало этого? Не о том ли мечтает каждый из нас, соединившихся в браке, - о любви и верности до гроба? У моих ныне покойных папы и мамы, снявшихся  двадцатисемилетними перед Отечественной войной, это получилось.

До двадцати они жили рядом в соседних деревушках на Рязанщине и вряд ли знали о существовании друг друга: у каждого своих недетских забот хватало. Пятилетним пацаном  - с голодного восемнадцатого - папа мыкался по чужим углам: отец его, а мой дедушка, попал раненым в четырнадцатом в составе армии генерала Самсонова в германский плен, а бабушка, заболев и оказавшись без поддержки, не смогла сама содержать ни себя, ни своих двух детей, в том числе, моего отца. Уже в двадцать втором, вернувшись на родину из плена, дед забрал из приюта сына и дочку, а из больницы в Шацке - жену. Привез их в нашу Лесную Слободу, где не оставалось ни родных, ни близких, только родовое крестьянское пепелище и совершил, на мой нынешний взгляд, подвиг, а по его разумению - единственно возможное в тех условиях дело: обустроился заново. А именно: в лесу за нашими огородами напилил ночью сухостоя и срубил на скорую руку избушку-времянку. Оставил в ней женщин, а сам вместе с десятилетним сыном отправился на отхожий промысел - выделывать овчины. Благо, ремеслу этому научился в мастеровитой, но бедной на пашню области еще до войны от своего отца, а моего прадеда, потомка запорожских казаков, переселенных Екатериной II из Сечи на границу с мордвой.

Так что учиться моему отцу не пришлось почти совсем (лишь три-четыре месяца походил зимой в первый класс). Но что удивительно, читал и писал он грамотнее, чем мама, три года проучившаяся в местной школе, судил обо всем здраво. Наверное, сказались родовые гены вольнолюбивых казаков, благоприятная атмосфера НЭПа, быстро возродившего разрушенную российскую деревню и давшего какой-никакой шанс предприимчивым людям типа моих предков. Дедушка тогда довольно быстро встал на ноги. Поставил новую избу-пятистенок, завел лошадь, корову и, решив, что крепнувшему хозяйству нужна помощница, надумал женить сына.

Как невесту подыскивали

Подходящей невесты - из трудолюбивой, благонравной и не очень состоятельной семьи (подыскивали всегда ровню) - в нашей маленькой деревушке не нашлось.  И тогда кто-то из приятелей  отца порекомендовал поискать хорошую девку в соседней, более крупной, деревне Красный Холм. Отправились туда ватажкой, и на посиделках (их устраивали обычно в съемных домах) отец впервые увидел маму. Она, как позже рассказывал, понравилась ему с первого взгляда: скромная, приглядная. Подойти и познакомиться постеснялся, но у ребят выспросил: зовут Настей, кроме нее в семье еще четверо детей: двое братьев и столько же сестер. Пришел на посиделки второй и третий раз с одной мыслью: увидеть Настю. И она его внимание заметила и тоже заинтересовалась: парень видный! Выходили вместе с посиделок - спросил, преодолевая смущение: «Присылать сватов?» Она не ответила, только прыснула в рукав. Папа к деду: «Нашел невесту - сватайте!» Мамина семья - Сорокиных - деду понравилась: старшие -   работящие, уважительные, и дети к труду приученные. Словом, ничего не оставалось, как сыграть свадьбу…

Зажили молодые в согласии и приязни, да вот беда - единоличная счастливая жизнь в деревне тогда заканчивалась. Лошадь и корову дед с бабушкой уже отвели на колхозный двор, где от бескормицы они пали в первую же зиму. К счастью, «крепостное» колхозное право еще по-настоящему не оформилось, страна нуждалась в рабочих для быстро развивавшейся промышленности, и отца отпустили из Слободы в Москву. Там он устроился в какую-то контору истопником, получил койку в общежитии, а позже снял угол где-то на окраине и вызвал маму. Те годы в Москве - с 1937 по 1941 - были самыми счастливыми в их жизни. Зарплаты невысокие, но отец еще где-то прирабатывал, мама вязала шерстяные носки и продавала на рынке - на жизнь хватало. Наверное, скоро получили бы комнату в коммуналке и стали заправскими горожанами, но началась война…

Отца, не пригодившегося для армейской службы в мирное время, призвали сначала в трудармию - рыть окопы под Москвой, а затем и в действующую, в противотанковый полк резерва Главного командования. А мама с двухгодовалой дочкой, моей сестрой Верой, приехала в отцовскую деревню: в Москве ей одной было бы труднее. Оттуда, из деревни, мама в первую военную зиму ездила к отцу.

Повезло с женой

О той поездке, сколько себя помню в детстве, всегда говорилось в нашей семье как о поездке на фронт, на войну. По малолетству не видел в том ничего особенного: на фронт так на фронт - что тут такого? И позже, повзрослев, не придавал тому, с сокрушением признаюсь, большого значения. Иначе расспросил бы маму с дотошностью: что да как?

И только теперь в полной мере оценивая мамин поступок, жалею, что о деталях той поездки известно мне очень мало. Как добилась отпуска из колхоза, где ее сразу по приезде из Москвы впрягли в работу? Как удалось сесть на поезд, забитый до отказа? Как допустили до комполка - полковника и орденоносца, какие слова нашла она, чтобы он отпустил к ней на ночь из части мужа?

Я даже не знаю точно, как узнала она о расположении части: ведь тогда, в то суровое время все было тайной и секретом, а письма из армии подвергались цензуре. Кажется, первоначально полк стоял где-то недалеко от того места, где они жили в Москве, и это позволило отцу сообщить маме какие-то координаты.

Помню лишь, как он с восторгом рассказывал: «Надо же: сформировались, на фронт собираемся отправляться, а меня батарейный командир в штаб отправляет с посыльным: мол, там для тебя известие. Иду и ломаю голову: что за известие такое, не случилось ли чего дома? А мне начштаба и говорит: повезло тебе, солдат: как жена тебя любит! Приехала - ждет тут недалеко. Упросила комполка отпустить тебя повидаться. Даем тебе ночь, но к утру чтобы был здесь как штык! Иначе - трибунал! Ну, я, конечно, бегом, куда указали. Открываю дверь - она!»

Отец замолкал, но всем, кто слушал его, было ясно, что испытывал он в те минуты…

В бой роковой…

С таким же душевным волнением он вспоминал о главном в своей фронтовой жизни бое под Витебском в конце сорок третьего, когда наша армия, оправившись от тяжелых поражений, начала отвоевывать захваченные немцами территории. Сидя в праздник на лавочке с мужиками, покуривая и кося взглядом туда, где в группе подружек о чем-то своем толкует и пересмеивается жена, делился пережитым. Позже, уже в свою журналистскую пору, я записал его рассказ (сколько раз он повторял его!) для газеты, в которой работал в конце шестидесятых, и привожу его сейчас  без поправок:

 «У меня всё как перед глазами… Вечер. Снимаемся со своими пятидесятиседьмыми (орудия надежные, хоть и не очень мощные) с прежнего места в полста километров от фронта и своим ходом – вперед!  Догадываемся: немцы готовятся к контрнаступлению, и наш полк, как всегда, бросают на танкоопасное направление. После полуночи окапываемся и готовимся к бою. Но он как-то сразу пошел не так, как мы ожидали. Атаку на фланге после артподготовки, наоборот, с утра начали наши танкисты. Сначала у них шло без потерь, но потом задымила одна наша «тридцатьчетверка», вторая, третья, четвертая… Видим: их расстреливают немецкие самоходки. Они за деревьями  в километре от нас, незаметные танкистам. Переживаем, но помочь ничем не можем: ведь в землю перед этим зарылись, как кроты, чтобы в случае чего бить по наступающим немецким танкам прямой наводкой. Но тут командир батареи командует: «Орудия выкатить! Поможем нашим танкистам!» Ну, мы сразу же к лафетам! Понимаем: опасно на открытом месте действовать, но по-другому самоходки нам не достать огнем. Немецкие артиллеристы в пылу боя нас сразу не замечают, и одну из самоходок мы первым же залпом накрываем. Только тогда другие развернулась в нашу сторону. Подношу бронебойный к своей пушечке и думаю: кто первый? Слышу в стороне от себя разрыв и стоны раненых - матерюсь: не успели! Но нет, и наш наводчик оказался не промах, замочил еще одну самоходку. Порадовались, но и сами не убереглись: накрыло нас разрывом.  Я сразу отключился (ведь ранило меня не только в  руку, но и голову), и не увидел, чем все закончилось. Но в госпитале однополчанин рассказал: немецкое контрнаступление наши танкисты практически сорвали. Ну, а мне в строй уже не пришлось вернуться. Комиссовали меня по второй группе инвалидности…»

Земля своя, родная 

В госпиталь за отцом в Подмосковье тоже ездила мама: очень слаб он был после ранения. Но то ли забота жены, то ли то время суровое быстро поставили его на ноги, и ежегодная врачебная комиссия группу инвалидности скоро сменила ему на третью. Платили по ней тогда сущие копейки. Потому папа устроился сторожем в лесную больницу-интернат за семь километров от нашей деревни. Летом через день ездил туда на велосипеде, а зимой ходил пешком по льду через Цну, рискуя каждую минуту очутиться в полынье. Не мог не рисковать: заботник о семье он был удивительный.

Отдыхающим в течение всего дня я видел его лишь несколько раз в большие праздники. В редкие свободные часы помогал маме – неутомимому  и удачливому грибнику - собирать и сушить грибы (ели их сами круглый год и продавали на московских рынках), выращивал для себя и того же рынка картофель. Не отказывался и от почти бесплатной – за палочки-трудодни – работы в колхозе в пору сева и уборочной, когда рабочих рук хозяйству катастрофически не хватало. (Мама-то моя, принеся с утра из леса кошелку грибов, и свою норму колхозных трудодней выполняла исправно).

Словом, мой отец-инвалид вел себя так, чтобы жена (ну, и  мы, дети, конечно) гордилась им и отвечала любовью на любовь, хотя открыто никогда не демонстрировала ее, как он. Случалось, рассорятся (а без этого не обходилось, характер у отца был обидчивый и эмоциональный) - она только вздохнет тяжело и скажет: «Он же больной, инвалид - надо терпеть!» Терпела и заботилась о нем всегда, особенно в последние пять лет жизни, когда фронтовые ранения его (они опять потянули на вторую группу!) дали о себе знать, и простреленная голова гудела от боли. Приезжал к ним  в отпуск и видел, как хорошо отцу с мамой, только в ней его спасение.

В последние городские годы

В начале шестидесятых годов прошлого века мои родители переехали из Лесной Слободы в Куйбышев (ныне Самару), где купили небольшой домик в пригороде. Там папа почти до последних своих дней (умер он в девяносто втором) продолжал работать конюхом в подсобном хозяйстве огромного военного завода и очень гордился, что его ценит директор - тоже, как и он, участник войны. 9 Мая, направляясь на заводские и районные торжества, надевал свой выходной костюм с наградами, считая участие в великой войне советского народа главным событием своей жизни.

Мама после его смерти прожила еще одиннадцать лет (они ровесники),   и, умирая, в последние свои минуты попросила: «Похороните рядом…». С кем рядом, не сказала, но это было ясно без слов…

Смотрю на их фотографию, перебираю медали и ордена отца, и хочется заплакать, попросить прощения (может, любил недостаточно?). Но вспомнишь их живыми, и душа очищается, печаль становится не тягостной, а светлой. И хочется жить. И любить - как папа, жалеть и прощать - как мама, оберегать свою Родину и  работать для нее и детей (как бы всё не поворачивалось для тебя в отдельные моменты!) до тех пор, пока совсем не иссякнут силы, - как они оба!

Алексей Колядов

Фото Ивана Нарциссова

 






Карта захоронений и обелисков
УЛИЦЫ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Улица имени Басинского

Спецпроект ЛипецкМедиа

Улица имени Бахаева

Спецпроект ЛипецкМедиа

Улица имени Барабанщикова

Спецпроект ЛипецкМедиа

Улица имени Знаменского

Спецпроект ЛипецкМедиа

Улица имени Полунина

Спецпроект ЛипецкМедиа

Улица имени Ковалёва

Спецпроект ЛипецкМедиа



Обратная связь: red@lipetskmedia.ru
398055, Липецк, ул. Московская 83
+7(4742) 50-17-53, 50-17-65, 50-17-48
Все права на материалы и новости, опубликованные на сайте LipetskMedia.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ. Допускается цитирование материалов, с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС 77-50671 от 24.07.2012. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).